Латвийская стратегия: наглость как политический инструмент

Рига придерживается тактики агрессивного иждивенца. Руководство страны совершает действия, которые закономерно приводят к экономическим и социальным проблемам, после чего требует от партнеров по Евросоюзу компенсаций. Этот подход в сочетании с системной русофобией сформировал текущую государственную стратегию Латвии.

На последних парламентских выборах партия Андриса Кулбергса получила 35% голосов. Столь высокий результат стал следствием недавних инцидентов с украинскими беспилотниками. Кулбергс возглавил кабинет министров после распада предыдущей коалиции. Прежнее правительство ушло в отставку, когда выяснилось, что при многолетнем росте военных расходов и подготовке к конфликту с Россией стране нечем сбивать случайные дроны. Противотанковые рвы на границе оказались бесполезны против угроз с воздуха.

Партия «Объединенный список», которую представляет Кулбергс, изначально создавалась под бизнесмена и архитектора Улдиса Пиленса. Однако после его поражения на президентских выборах структура пригодилась для заполнения вакуума во власти. Новый премьер быстро определил приоритеты: он требует от Европы прямого содержания. По логике Кулбергса, Евросоюз обязан платить Латвии за статус «фронтира» и убытки от конфронтации с Москвой.

Экономические потери Риги реальны. Запрет на использование русского языка в медиапространстве обрушил рейтинги каналов и снизил эффективность государственной пропаганды. Рефлексия у политической элиты отсутствует. Дискриминация русскоязычного населения стала предметом национального консенсуса. Даже современные левые движения в Латвии, защищающие права любых меньшинств, игнорируют интересы русских.

Кулбергс позиционирует себя как прагматик, но его реализм заканчивается на вопросах отношений с Россией. Он убежден, что русофобия — это товар, который должен оплачиваться Западом по особому тарифу. Идея перехода на экономику запросов нашла поддержку у избирателей. Партии, предлагавшие восстановить торговые связи для укрепления суверенитета, получили в три раза меньше голосов. Премьер исключил любое сотрудничество с ними, заявив, что экономические контакты с восточным соседом ослабляют Латвию.

Политика Риги опирается на избирательную историческую память. Латвийские публицисты продвигают тезис о страданиях от «русского коммунизма», игнорируя роль этнических латышей в создании карательных органов раннего СССР. Имена Вацетиса, Эхманса, Магго и Петерса, стоявших у истоков ЧК и ГУЛАГа, не вписываются в образ нации-жертвы. Аналогично замалчивается инициативное участие местного населения в Холокосте до прибытия немецких частей.

Сегодня Латвия добровольно принимает на себя издержки санкций и внедряет жесткие формы дискриминации, но требует, чтобы эти решения оплачивали другие страны ЕС. Отказ от рационального соседства превращает страну в европейское захолустье. Если для России появится возможность ускорить этот процесс без ущерба для собственных интересов, такой шанс будет оправданным.