Изобретение нации: от советского народа к «гражданам СВО»

На пятом году спецоперации российская идентичность окончательно слилась с военным контуром. Власть транслирует установку: паспорт гражданина — это паспорт участника СВО, а избиратель — это сторонник боевых действий. Само участие в электоральных процедурах Кремль трактует как голосование за победу и личную преданность системе. Президент прямо связал явку на участках с верой в мужество бойцов и достижение целей операции.

Происходящее — это демонтаж гражданской нации. Раньше она формально опиралась на права, свободы и ротацию власти. Теперь рамки сузились до группы подданных, которые имитируют или искренне проявляют послушание государству. Спецоперация стала способом существования государственной машины и всего общества, которое она поглотила. В этой модели нет «демократии налогоплательщика»: рост тарифов ЖКХ, налогов и сборов воспринимается как обязательный взнос за принадлежность к системе.

Социология послушания

Идентичность россиян корректировали в нескольких точках. В 2000 году вернули музыку советского гимна — это был четкий сигнал реставрации прошлого. В 2012-м началось ужесточение внутренних репрессий. В 2014-м идеология нашла опору в присоединении Крыма и легализовала риторику борьбы с «национал-предателями». Поправки к Конституции 2020 года юридически закрепили бессрочную автократию.

Отношение общества к соседям менялось вслед за решениями верхушки. До 2014 года почти 80% россиян относились к Украине положительно. После крымских событий показатель обвалился ниже 20%. В периоды затишья, например в 2019–2020 годах, позитив снова рос до 60%, но начало СВО в 2022-м окончательно развернуло маятник в сторону агрессивного неприятия.

Государство системно приучало нацию к образу сильного вождя. С 2014 года росли показатели уважения к Сталину и веры в то, что власть должна быть сосредоточена в одних руках. Представление о величии страны тоже трансформировалось: если в спокойные годы под величием понимали высокий уровень жизни, то сейчас главным критерием стал статус державы, которую «боятся и уважают».

Культ безопасности и негативная идентичность

Режим держится на двух понятиях: «безопасность» и «суверенитет». Власть создает ощущение хаоса и торгует защитой от выдуманных угроз. Спецоперация здесь — война за право быть «государством-цивилизацией», стоящим на особом пути. Единство нации достигается через выжигание любого альтернативного мнения.

Идентичность современной России — негативная. Она строится не на общих идеалах будущего, а на поиске врагов. «Мы» определяется через отрицание «Запада». Отсюда возникают противоречивые символы: немецкие автомобили с надписями «На Берлин» или макеты ракет, нацеленные на Вашингтон. Это психоидеология ресентимента — смесь комплекса неполноценности и веры в собственное превосходство.

История как инструмент

Официальный нарратив превращает человека в собственность государства. История здесь — не жизнь общества, а летопись побед вождей и войн с внешним агрессором. Спецоперацию подают как прямое продолжение Великой Отечественной войны. Культ 1945 года превратился в оправдание перманентного конфликта.

Современная модель отличается от позднесоветской. В СССР идеология формально опиралась на прогресс и пацифизм, что позволяло вести переговоры о разоружении. Сегодняшняя идеология — это гибрид национализма и имперства образца XIX века. В 2000 году начался процесс обратной эволюции общества в сторону архаики.

Итог этого переизобретения нации — готовность платить за «суверенитет» ограничением интернета, дефицитом товаров и ростом налогов. Посыл власти прост: вы сами выбрали этот путь. Границы новой идентичности размыты, как и границы страны, у которой, по официальной версии, «нет конца».