«Ему не до нас». Как россияне объясняют сами себе, зачем они обращаются к Путину

Миллионы писем, петиций и видеообращений в России начинаются одинаково: «Уважаемый Владимир Владимирович!». Люди просят защитить их от обстрелов, не закрывать сельскую больницу или починить водопровод. В стране годами живет убеждение: справедливость возможна только через первое лицо государства.

Для власти это удобная конструкция. Если население верит, что защитник всего один, поддержка гарантирована. Это подкрепляется форматами вроде «Прямой линии», где чиновников увольняют в прямом эфире после жалобы из глубинки. Но в реальности система работает иначе: чаще всего кулаком по столу никто не стучит.

Даже резонансные случаи, как видео Виктории Бони с миллионами просмотров о загрязнении в Анапе, не меняют ситуацию. Кремль признает масштаб, но на местах ничего не меняется. Тем не менее поток жалоб не иссякает.

«В Грайвороне больше никто не надеется»

В июне 2024 года более двух тысяч жителей Белгородской области попросили президента обеспечить безопасность или помочь с переселением. Грайворонский округ больше года находился под ежедневными ударами. Результата не последовало.

Илья, один из подписавшихся, рассказывает, что компенсации за жилье дают только при отселении из закрытых сел. В самом Грайвороне, по мнению чиновников, жить можно, хотя беспилотники падают на дома регулярно. Илья признается: в 2022 году он поддерживал происходящее, думая, что гражданских это не коснется. К 2024-му иллюзии исчезли.

Администрация президента перенаправила обращение грайворонцев в МЧС. «Вы — высшая инстанция, и вы просто спихиваете проблему ведомству, которое не строит жилье и не защищает от обстрелов?» — удивляется Илья. Он переехал в Тульскую область своими силами и уверен: в Грайвороне на президента больше не рассчитывают. Остались только те, кому некуда и не на что ехать.

«Первый шаг к гражданскому обществу»

Экоактивисты используют обращения иначе. Защитники парка «Лосиный остров», через который решили проложить магистраль, не ждали, что Путин лично отменит стройку. Для них письмо — инструмент легализации протеста.

Активистка Кристина объясняет: видеообращение к президенту в России не считается преступлением, в отличие от митинга. На такие акции приходят люди, которые боятся выходить на протест. Массовая подача писем в приемную на Ильинке привлекает СМИ и создает шум. Даже если дорогу в итоге построили, люди увидели друг друга и научились объединяться. Для многих «челобитная» становится первым опытом гражданской активности.

«За мужа надо молиться»

Перед президентскими выборами 2024 года жены мобилизованных пришли в штаб Путина. Они хотели знать, когда их мужей вернут домой. Разговор превратился в абсурд. Сотрудницы штаба советовали женщинам «просто молиться» и убеждали их, что мужчины, возможно, сами не хотят возвращаться.

Одна из участниц вспоминает: в штабе им заявили, что «только ваш муж хочет домой», а остальные якобы мечтают защищать страну вечно. После этого визита у многих наступило полное разочарование. Те, кто надеялся на недоинформированность президента, поняли: их требования просто игнорируют.

Челобитная на коленях

Адвокаты часто сталкиваются с тем, что клиенты требуют писать именно президенту. Некоторые даже предлагают встать на колени — и такие случаи не редкость. В 2018 году так делали обманутые дольщики в Екатеринбурге, в 2021-м — дети в Татарстане, просившие школу. Школу в итоге не построили, зато с родителями провели профилактические беседы в прокуратуре.

Иногда система срабатывает на мелочах: после письма в АП могут выдать детское питание или спилить сухое дерево. Но системные проблемы так не решаются.

Риск для государства

Политологи видят в этом феномене угрозу. Уничтожение местного самоуправления и привычка решать всё через одного человека превращает институты власти в декорации. Обращения сортирует искусственный интеллект, штампуя цифровые подписи под отказами.

Создается ловушка: «Есть Путин — есть Россия». Это делает систему крайне неустойчивой. Если любая проблема — от дойки коров до внешней политики — требует участия лидера, государство перестает функционировать как живой организм. Вместо самоорганизации и ответственности на местах страна получает бесконечный цикл жалоб, которые некому и незачем рассматривать.