Блоготомия Z: как устроено мышление «патриотического» Telegram

Медиапространство сегодня разрезано на тысячи личных блогов. Главная линия разлома — отношение к СВО и действующей власти. Иван Филиппов (внесен Минюстом РФ в реестр иноагентов) в своей книге «На Zzападном фронте без перемен», вышедшей в издательстве Freedom Letters, исследует мотивацию тех, кто искренне поддерживает боевые действия. С 2022 года он методично изучал Z-сегмент интернета.

Масштаб исследования впечатляет: 40 тысяч публикаций из 1834 каналов. В этом списке — «герои русской весны», донецкие волонтеры, отставные офицеры, инструкторы полигонов, летчики, силовики, наемники ЧВК, неонацисты и православные священники. Официальная пропаганда здесь не в почете: сухая информация с передовой быстро превращает телевизионные лозунги в пыль. Самый крупный канал в этой среде — «Мир сегодня с Юрием Подолякой» — собрал 2,7 миллиона подписчиков.

Основное преимущество Z-блогеров — прямой доступ к армии. Они первыми заговорили о концепции «двух Россий». Пока одна часть страны находится в окопах, другая — продолжает жить привычной мирной жизнью. Авторы канала «Два майора» еще осенью 2023 года объясняли это так: нельзя требовать от граждан самоограничений, если телевизор подает происходящее как «маленькую победоносную операцию на задворках империи».

Видео с беспилотников, порой пугающе жестокие, стали главным инструментом донесения реальности. Z-авторы признают: «всей правды страна не вывезет», но стремятся достучаться до верховного руководства. Они первыми ввели в обиход термины, которые позже стали частью общероссийского лексикона. Книга Филиппова завершается словарем из 137 таких понятий.

Волонтеры описывают, как снабжают фронт в обход бюрократии. Алексей Рогозин в марте 2025 года отмечал: пока официальные структуры год согласовывают чертежи, частные мастерские производят дроны, системы РЭБ и бронеплиты по реальным запросам бойцов. Эта «гаражная экономика» стала спасательным кругом для армии.

Возникает вопрос: почему за радикальную откровенность Z-блогеров не наказывают так же жестко, как оппонентов власти? Единственным крупным исключением стал приговор Игорю Стрелкову (Гиркину), но и тот пострадал за прямую критику президента, а не за сводки с фронта. Филиппов объясняет эту безнаказанность прагматизмом: государство не может наладить снабжение без волонтеров и их антикоррупционных сигналов, поэтому готово терпеть их вольнодумство. Главное — не называть точные цифры потерь и не трогать лично Путина.

Вера в президента остается незыблемой. Анастасия Кашеварова называет его фигуру сакральной, утверждая, что Путин борется за Россию на «других уровнях», пока в его окружении действуют предатели. Критика обрушивается на кого угодно — на Шойгу, Герасимова, Пескова или депутатов — но никогда не касается того, кто назначил их на должности.

Z-сообщество злится на равнодушие общества. Блогеры возмущены забитыми туристами трассами на юг, пока в пехоте не хватает людей. Они констатируют: притока новых жертвователей нет, помогают все те же люди, что и в начале. Филиппов видит в этом сегменте зародившееся гражданское общество с горизонтальными связями, но цели этого общества специфичны. Они требуют не мира, а «эффективной кровожадности» и мобилизации всей страны.

Парадокс в том, что Z-патриоты, сами того не осознавая, пришли к признанию демократических институтов. Им жизненно необходимы свобода слова (чтобы вскрывать проблемы снабжения), сменяемость власти (чтобы убрать некомпетентных генералов) и честный суд. Если бы власть позволила им создать партию, она стала бы оппозиционной из-за накопившихся претензий к системе.

Будущее этого сообщества туманно. Большинство участников надеется, что у Верховного есть тайный план. Но если они осознают, что плана нет, их мир рухнет. Пока же они готовятся к возвращению в гражданскую жизнь, где институты не работают, и заранее делят соотечественников на «своих» и «предателей», которых нужно карать. Филиппов показывает: вопрос «ради чего все это было?» остается открытым даже для самых ярых сторонников системы.