Вольфганг Петрич: «Мне казалось, он оцепенел от страха»

Вольфганг Петрич, работавший спецпосланником ЕС по Косову в 1998–1999 годах, был одним из немногих западных дипломатов, общавшихся с Хашимом Тачи лично. В интервью он размышляет о том, был ли лидер косовских сепаратистов реальным главнокомандующим или лишь медийным лицом разрозненного движения.

Главный юридический спор в деле Тачи строится вокруг командной цепочки в «Освободительной армии Косова» (УЧК). Обвинение настаивает: иерархия существовала, и Тачи как политический лидер отвечал за действия боевиков. Защита же рисует иную картину: УЧК была стихийным ополчением, где полевые командиры в каждой долине действовали по своему усмотрению, а Тачи лишь представлял организацию на международной арене. Судьи первой инстанции в доводы защиты не поверили, но точка в деле еще не поставлена.

Петрич вспоминает Тачи как очень молодого человека, которому не было и тридцати. На фоне опытного Слободана Милошевича он выглядел новичком, но быстро проявил политическое чутье. Дипломат отмечает, что общаться с Тачи было проще, чем с другими: тот немного владел немецким после учебы в Швейцарии. Это давало европейскому посреднику прямой доступ к лидеру УЧК в обход американских и российских коллег.

В 1999 году Запад осознанно избегал клейма «террористическая организация» для УЧК. Дипломаты понимали: если признать их террористами, переговоры станут невозможны, а регион захлестнет бесконечное насилие. Петричу удалось убедить европейских министров иностранных дел начать диалог с Тачи.

Решающие переговоры прошли во французском Рамбуйе. Петрич и тогдашний глава МИД Германии Йошка Фишер пытались заставить Тачи подписать мирный план. План требовал от Сербии вывести войска, а от УЧК — самораспуститься и сдать оружие.

«Он выглядел застывшим от ужаса», — вспоминает Петрич. Тачи боялся не сербов, а своих соратников. Он понимал, что неверный шаг на переговорах приведет к его ликвидации в самом Косове. Ему приходилось постоянно запрашивать одобрение у полевых командиров. Если сам Тачи видел себя в будущем легальным политиком, то рядовые бойцы не горели желанием разоружаться.

Вопрос о реальной власти Тачи остается спорным. УЧК старалась казаться дисциплинированной армией, но это была скорее игра на публику. Петрич приводит пример с обменом пленными зимой 1998 года. Когда сербская сторона согласилась выпустить бойцов УЧК в обмен на своих солдат, местные командиры в долине Дреница заявили, что без санкции Тачи сделки не будет. Тачи подтвердил приказ по телефону. Однако Петрич подчеркивает: Дреница была родовым гнездом Тачи. В соседних регионах, где командовали люди вроде Рамуша Харадиная, влияние Тачи могло быть нулевым.

Нынешний приговор может быть оспорен. История трибуналов по бывшей Югославии знает случаи, когда апелляция полностью отменяла суровые решения первой инстанции. Так случилось с хорватским генералом Анте Готовиной, который после 24-летнего приговора был полностью оправдан. Петрич полагает, что в деле Тачи последнее слово тоже еще не сказано.